Каков характер армянского народа?
Описать характер целого народа, порой, весьма трудное занятие. Не только потому что это часто субъективный вопрос, но и потому что широта вопроса немалая. Не всегда удаётся точно познать характер конкретного человека, тем более сложно выяснить характер целой нации. Но можно попытаться.
При рассмотрении литературы, анекдотов, да и при проведении различных опросов можно заметить, что наиболее упоминаемой чертой армянского народа является индивидуализм, в крайней форме - эгоизм. Это имеет отражение в пословицах и юморе. Например, "нельзя сварить две головы армянина в одной кастрюле". Или шутка начала 2000-х, что "в Армении каждый день просыпаются 3 миллиона президентов".
Каждый армянин - сам себе царь, генерал, премьер-министр. Часто из-за этого он может трудно поладить со своим же собратом, видя в нём конкурента, но прекрасно ужиться с представителем чужой нации, где он, ввиду широких интеллектуальных способностей, часто превосходит его. Это уже вопрос эмпирики, достаточно самому попытаться посчитать, сколько в мире выдающихся армян на каждую страну.
Мой приблизительный подсчёт показал, что армяне современности чаще всего известны в таких профессиях, как врач, ювелир, фотограф, музыкальное дело. В древние и средние века армяне были известны как профессиональные военные наёмники, полководцы и оружейники, а в Новое время - как торговцы и дипломаты. На политическом поприще армяне часто показывают себя реформаторами в чужих странах, либерального или даже левого толка, а участие армян в их политике замечено ещё во времена Нового Вавилона(вспомним армянских чиновников города и восставшего армянина Араху).
Второй важной чертой армян выступает амбивалентность, некое сочетание черт Востока и Запада. Это часто отмечали иностранные авторы. Ламартин называл армян "швейцарцами Востока", Сэмюэл Кокс - "янки Востока", пастор Дуайт - "англосаксами Востока". Гакстгаузен называл армян "закваской, положенной в начала Азии, для брожения и возбуждения почти мертвых зародышей духовной ее жизни." Во всех случаях стояла цель подчеркнуть особые черты армян на фоне их азиатского окружения.
Подобную амбивалентность и сочетание несочетаемого впервые заметил Николай Адонц, показав в армянском два начала: бунтарское и рациональное. Классическим примером выступал ключевой национальный сюжет - Великое Восстание 451 года, где бунтарское начало представлено Варданом Мамиконяном, а рациональное - Васаком Сюни. Эту формулу позже применяли по-разному другие авторы. Отголоски этого сюжета можно увидеть и у Гарегина Нжде, разделявшего армян на две руководящие историей доли - цехамардов и таканков.
Левон Абрахамян рассматривал это, как наличие западного и восточного менталитета в армянах. Карен Русинян, как наличие бытийного и конкурентного начала: первое стремится к вечности и духу, второе - к действию и сиюминутному. Грачья Арзуманян, как разделение на героев и реалистов. Во всех случаях очевидна интенция разделить армянский характер на "идеалистическую" и "реалистическую" стороны.
Доктор медицинских наук Грант Сукиасян связал гипертрофированный "Я" с амбивалентностью характера. Можно, в целом, отсюда выявить такой сюжет: армяне в благоприятных условиях процветания либо представлены деловым, рациональным, трудолюбивым характером, либо как идеалисты, фантазёры и мечтатели. В тяжёлых и катастрофичных условиях же армяне либо становятся скептиками, прагматиками, лентяями, либо героями, фанатиками, жертвующими.
И сами армяне очерчивали на две части своё окружение. С одной стороны, Восток, представленный персами, арабами, тюрками, турками, азербайджанцами, с другой - Запад, представленный Римом, Византией, Европой, Россией. Но армяне так и не могли в турбулентных условиях занять конкретную позицию, поэтому и находились в особом положении.
Именно география придала армянству особый статус. Изолированное и каменистое(по легендам, даже Бог пожалел армян за тяжесть труда над землёй, но больше земли не осталось) Армянское нагорье выступало как нейтральная зона между двумя полюсами: Римом и Парфией, Византией и Ираном, христианством и исламом, Европой и тюрками, суннизмом и шиизмом, пантюркизмом и российским империализмом. Армяне сформировали самостоятельный алфавит, ветвь христианства, генетически и лингвистически обособились от соседей. Всё это придало статус уникальности и особливости, откуда и можно проследить следы особого "Я" у армян.
Идеализм и даже детская наивность армян выступала двигателем их прогресса, отчего армяне чуть не основали собственную империю(во времена Тиграна II впервые и раскрылись две борющиеся стороны армянского народа - трайбалистские и эллинистические силы), первыми приняли христианство, реформировали искусно язык и письменность, строили публичное образование, создавали уникальные правовые и юридические каноны и т.д. Если бы не трагичность армянской истории, то "армяне бы поработили мир", как утрировано выражался Лоуренс Аравийский.
Часто армянский характер спасает и гробит армян одновременно. "Я" особенно усилено в связи со слабостью государства, когда семья была единственной опорой армянина, отчего часто армянин бывал эгоистом, хоть и любил семью, да и родину. Дереник Демирчян показывал пример, как армянин мог быть скупым всю жизнь, но в конце отдать все деньги в приют. Тяжёлая реальность его искажала. И известно, что армянин в истории не знал две вещи точно - счастья и отчаяния.
Артур Акопян
ИАПС Антитопор
Описать характер целого народа, порой, весьма трудное занятие. Не только потому что это часто субъективный вопрос, но и потому что широта вопроса немалая. Не всегда удаётся точно познать характер конкретного человека, тем более сложно выяснить характер целой нации. Но можно попытаться.
При рассмотрении литературы, анекдотов, да и при проведении различных опросов можно заметить, что наиболее упоминаемой чертой армянского народа является индивидуализм, в крайней форме - эгоизм. Это имеет отражение в пословицах и юморе. Например, "нельзя сварить две головы армянина в одной кастрюле". Или шутка начала 2000-х, что "в Армении каждый день просыпаются 3 миллиона президентов".
Каждый армянин - сам себе царь, генерал, премьер-министр. Часто из-за этого он может трудно поладить со своим же собратом, видя в нём конкурента, но прекрасно ужиться с представителем чужой нации, где он, ввиду широких интеллектуальных способностей, часто превосходит его. Это уже вопрос эмпирики, достаточно самому попытаться посчитать, сколько в мире выдающихся армян на каждую страну.
Мой приблизительный подсчёт показал, что армяне современности чаще всего известны в таких профессиях, как врач, ювелир, фотограф, музыкальное дело. В древние и средние века армяне были известны как профессиональные военные наёмники, полководцы и оружейники, а в Новое время - как торговцы и дипломаты. На политическом поприще армяне часто показывают себя реформаторами в чужих странах, либерального или даже левого толка, а участие армян в их политике замечено ещё во времена Нового Вавилона(вспомним армянских чиновников города и восставшего армянина Араху).
Второй важной чертой армян выступает амбивалентность, некое сочетание черт Востока и Запада. Это часто отмечали иностранные авторы. Ламартин называл армян "швейцарцами Востока", Сэмюэл Кокс - "янки Востока", пастор Дуайт - "англосаксами Востока". Гакстгаузен называл армян "закваской, положенной в начала Азии, для брожения и возбуждения почти мертвых зародышей духовной ее жизни." Во всех случаях стояла цель подчеркнуть особые черты армян на фоне их азиатского окружения.
Подобную амбивалентность и сочетание несочетаемого впервые заметил Николай Адонц, показав в армянском два начала: бунтарское и рациональное. Классическим примером выступал ключевой национальный сюжет - Великое Восстание 451 года, где бунтарское начало представлено Варданом Мамиконяном, а рациональное - Васаком Сюни. Эту формулу позже применяли по-разному другие авторы. Отголоски этого сюжета можно увидеть и у Гарегина Нжде, разделявшего армян на две руководящие историей доли - цехамардов и таканков.
Левон Абрахамян рассматривал это, как наличие западного и восточного менталитета в армянах. Карен Русинян, как наличие бытийного и конкурентного начала: первое стремится к вечности и духу, второе - к действию и сиюминутному. Грачья Арзуманян, как разделение на героев и реалистов. Во всех случаях очевидна интенция разделить армянский характер на "идеалистическую" и "реалистическую" стороны.
Доктор медицинских наук Грант Сукиасян связал гипертрофированный "Я" с амбивалентностью характера. Можно, в целом, отсюда выявить такой сюжет: армяне в благоприятных условиях процветания либо представлены деловым, рациональным, трудолюбивым характером, либо как идеалисты, фантазёры и мечтатели. В тяжёлых и катастрофичных условиях же армяне либо становятся скептиками, прагматиками, лентяями, либо героями, фанатиками, жертвующими.
И сами армяне очерчивали на две части своё окружение. С одной стороны, Восток, представленный персами, арабами, тюрками, турками, азербайджанцами, с другой - Запад, представленный Римом, Византией, Европой, Россией. Но армяне так и не могли в турбулентных условиях занять конкретную позицию, поэтому и находились в особом положении.
Именно география придала армянству особый статус. Изолированное и каменистое(по легендам, даже Бог пожалел армян за тяжесть труда над землёй, но больше земли не осталось) Армянское нагорье выступало как нейтральная зона между двумя полюсами: Римом и Парфией, Византией и Ираном, христианством и исламом, Европой и тюрками, суннизмом и шиизмом, пантюркизмом и российским империализмом. Армяне сформировали самостоятельный алфавит, ветвь христианства, генетически и лингвистически обособились от соседей. Всё это придало статус уникальности и особливости, откуда и можно проследить следы особого "Я" у армян.
Идеализм и даже детская наивность армян выступала двигателем их прогресса, отчего армяне чуть не основали собственную империю(во времена Тиграна II впервые и раскрылись две борющиеся стороны армянского народа - трайбалистские и эллинистические силы), первыми приняли христианство, реформировали искусно язык и письменность, строили публичное образование, создавали уникальные правовые и юридические каноны и т.д. Если бы не трагичность армянской истории, то "армяне бы поработили мир", как утрировано выражался Лоуренс Аравийский.
Часто армянский характер спасает и гробит армян одновременно. "Я" особенно усилено в связи со слабостью государства, когда семья была единственной опорой армянина, отчего часто армянин бывал эгоистом, хоть и любил семью, да и родину. Дереник Демирчян показывал пример, как армянин мог быть скупым всю жизнь, но в конце отдать все деньги в приют. Тяжёлая реальность его искажала. И известно, что армянин в истории не знал две вещи точно - счастья и отчаяния.
Артур Акопян
ИАПС Антитопор
